23:08 

Литературная игра "Я так вижу".

SandroLeo
Siempre viva!
Выставляется картинка. Не обязательно уже с сюжетом, но обязательно "цельные", от которых можно оттолкнуться. Главное: в картинке не долно быть ничего, что может наталкивать на определенных героев или события. Выставляя, например, картинку с сейлор-войном при всей его атрибутике вы создаете прямую аналогию с
Сейлор-Мун и вряд ли кто-либо сможет думать о чём-то другом. Если коротко - картинка должна быть без прямой привязки.Остальные пишут по этой картинке, можно очень коротко, но обязательно связанно и законченно, рассказик - ассоциацию.

@темы: Общеписательское, Творчество

URL
Комментарии
2012-02-07 в 23:09 

SandroLeo
Siempre viva!
Некоторые поклонники аниме тут же узнали бы, откуда этот кадр, но так-как при герое нет никакой атрибутики и легко можно отрешиться от его истинного образа... Но даже если использовать то, что он навевает...


URL
2012-02-07 в 23:10 

SandroLeo
Siempre viva!
Усыпанный шипами, воинствующий в своей силе и мощи плющ породил для себя бутон. Юный и нежный на этом грубом плюще расцвёл он, на радость своему родителю, и возрос, и стал красив. Прижимая его всё ближе, обнимая крепче всё его тело, плющ забывался в его красоте. Но однажды, разрывая цветок, в ветви плющя вошел плод. Цветы никогда не давали плющу плодов и тот устремился к нему, оплетая со всех сторон всё сильнее в стремлении познать его.
Он обладал причудливым вытянутым телом, бывшим приятным, как лепестки цветка. Два длинных отростка с большим количеством маленьких отросточек на одном конце, сростались в одно целое и больше не разъединялись, оканчиваясь на другом конце удивительным овалом, который, в свою очередь перетекал во что-то удивительно длинное и мягкое, волнистое, как и сам плющ. Несмотря на то, что у плода были еще два ответвления, заканчивающимися длинными отросточками, по разным сторонам целого, почти рядом с удивительным овалом, и приятные выпуклости чуть ниже этих двух ответвлений, и даже не смотря на то, что с другой стороны овала было то, что плющ старался, но никак не мог прочувствовать даже самым тонким своим кончиком, он знал только, что посредине его было что-то очень крутое и остренькое, а по бокам овала было что-то совсем уж странное и округлое, больше всего ему нравилось именно это волнистое, мягкое и растущее всё длиннее день от дня. Но он продолжал опутывать свой плод, изучая все его ложбинки и выпуклости, убеждаясь всё больше в его удивительной прелести и скоро весь плод без исключения был единым центром его самого. Дыхание плода стало дыханием плюща, сердце плода - его сердцем.
Но однажды плющ почувствовал, что его сердце отрывается от него, вырывается из его нежных объятий. Он решил прижать его сильнее, как и делал всегда, когда чувствовал, что плод беспокоиться внутри него. Но тот был непреклонен - пришло его время отделиться и упасть. Но плющ не хотел этого знать.
Обвив плод с иной, грубой силой, давая ему почувствовать всё остроту своих шипов,плющ перестал чувствовать его сопротивление. Но плод цветка был и его плодом тоже. Его сила была и силой плода. Одним своим верхним ответвлением, его длинным отростками, вырвал плод у плюща самый длинный и острый шип и начал разрубать его, освобождая себя. Боль пронзила плющ и устремился он уничтожить плод свой, изранить его оставшимися шипами.
И чувствовал плющ боль свою, когда отделял плод очередную ветвь его и чувствовал, как что-то одновременно и густое и жидкое стекает по нему, когда шипы его достигают цели.
Изрубил плод плюш и лежал на его огромном мёртвом теле, сжимая острое своё оружие. Плющ изранил его своими шипами, и обвив окончание плода своего с нежностью, почувствовал вновь вьющиеся подобие своё.
Умерев в объятьях друг-друга возродились они, когда из тел их и крови родилось то, что станет плющом, разродиться цветком, породит с ним свой плод, его же убьёт и сам умрет, дабы из тела и крови родился плющ.
Усыпанный шипами, воинствующий... Он, разрывая себя изнутри, отпустит свой плод на свободу. И тот взрастет рядом с ним, прекраснее, чем был.

Вот так вот можно разродиться...По быстрому))) На самом деле остановиться просто не смогла)))

URL
2012-02-08 в 18:36 

viki-san555
Месть и шипы.

Последние лучи заходящего солнца покрывали багровой пеленой тлеющую Пальмиру. Второе вторжение почти полностью уничтожило город и его непокорных жителей. Храм Ваала пылал уже три дня. Даже огонь не смог уничтожить полностью выстроенный проклятыми безбожниками комплекс. Между прочим, за римские деньги! Они клялись им в верности, а потом атаковали первыми. Как трусы. И всё равно, это не оправдание учиненному в городе чудовищному разбою. Он это понимал и на душе было гадко. Глава четвертой центурии, Марк Аврелиан прищурил единственный глаз, оставленный ему стрелой проклятого кельта и с ненавистью посмотрел на закат. Плюнул с балкона виллы, попав в густые заросли колючек. Вот же ещё одно проклятие на его бедную голову. Сначала, охваченный яростью Цезарь, потом безумие солдат, щедро приправленное алкоголем, а теперь эти проклятущие колючки! Большая часть войск уже вышла из побежденного города, и он оказался буквально перекрыт! Самое обычное растение пустыни поперло из всех щелей! Оно полностью оплело все ворота, дома, прорастало прямо в жилье! Его шипы никогда не обладали таким чудовищным ядом. От одного крошечного укола человек весь чернел и умирал в муках за пару минут. Закутавшись в ткани по самые уши, солдаты рубили проклятый кустарник, жгли, выкорчевывали! Всё без толку, за одну ночь растение вырастало снова. Он должен с этим разобраться до возвращения великого Цезаря! Выругавшись самыми грязными словами, Марк ушел с балкона в прохладу внутреннего помещения. Она сидела на постели, не говоря и не двигаясь. Его огненный военный трофей. Совсем молоденькая девушка, она стояла у жертвенного колодца, когда они ворвались в храм. Последнее жертвоприношение, им не на кого было уповать, кроме своего безликого бога. Её кожа смуглая, глаза цвета листвы и волосы как старая медь, волнами спадают до самых бедер. Она не говорит, не просит и не умоляет. Он берет её каждую ночь, она не проявляет страсти. Это не важно, всё изменится когда её привезут в Рим. Девушка станет украшением его дома. Марк вздохнул, он так желал провести с ней ночь, только вот времени не было. Исчерпав все человеческие средства, римляне воззвали к своим богам. Жрица впала в глубокий транс, едва её не убивший. Она сказала, что колючки, проклятие местных, направленное на них Ваалом. А значит, с ним и нужно говорить. Как это удобно, свалить одному богу свои проблемы на другого! Прямо как у людей! Собрав злой от разбоя, похмелья и колючек отряд Марк отправился выкуривать из развалин храма удравшую от них главную жрицу. Это оказалось очень просто. Выживших мужчин почти не осталось, вообще местные мёрли как мухи. Словно их бог сам тащил их в царство смерти. Жрицу привязали к столбу и избили. Схватив женщину за окровавленное лицо, он посмотрел в расширенные от боли и ужаса зрачки.
— Только один вопрос, что за верблюд пустыни припер в ваш грязный город с говном колючки!
Она улыбнулась, и эта улыбка заставила волосы на затылке Марка зашевелиться. Так же улыбался обреченный британский земледелец, ведя их в засаду.
— Значит, первая фаза обряда свершилась и скоро смерть заберет всех нас. Я не смогу ответить на твои вопросы без неё, римлянин. Только медноволосая знает, как это всё прекратить. Ты ведь уже протянул к ней свои загребущие лапы?
Марк злобно зарычал на женщину, его солдаты смотрели на него с недоумением. Нет ничего страшнее для командира, чем сомнение его солдат. Не одна игрушка, даже самая красивая этого не стоит. Если девочка виновна, он казнит её вместе с этой полубезумной тварью.
— Она не говорит!
— А ты не спрашиваешь.
Оторвав женщину от столба, он закинул её на своего коня.
— Не мастер я вопросы задавать, я знаю методы точного ответа.
Он протянул женщину за волосы по коридору виллы и бросил к ногам сидящей в кресле обнаженной девушки.
— Она говорит, тебе известно как избавиться от ядовитых колючек. Отвечай!
Девушка молчала, поглаживая кудри. Со стороны балкона раздался шорох. Марк выхватил меч. Когда он бросил взгляд в сторону балкона, страх окатил его как горячий, пропахший гарью ветер проклятой пустыни. Колючки оплели стену виллы и по балкону ползли в комнату! Простое растение не способно на такое!
— Говори, иначе она умрет,— схватил жрицу за волосы, он приставил меч к её горлу.
Девушка и женщина улыбнулись друг другу! Нервы Марка не выдержали. Фонтан крови из разрезанного горла окатил девушку с ног до головы.
— Кто ты такая!
— Я то, что было призвано отомстить,— вопль тысяч глоток ворвался в уши Марка, закричав от боли, он упал на ковер.
— Они знали, что умрут. Пальмира, гордая земля. Они призвали меня для последней битвы за честь их народа. За это, были отданы все их жизни. Ты ошибся, пришедший из тела других богов. Я не стояла у жертвенного колодца, я поднялась из него. И кровь главной жрицы, единственный компонент, не дающий мне пробудиться, ты принес мне сам.
Девушка взлетела в воздух, её глаза пылали алым светом, а волосы скользили по спине, как ядовитые змеи. Колючие кусты оплели тело римлянина, дробя его с силой палача. Губы, чернеющие от яда, открылись в последнем вопросе.
-Кто ты…
— Я, повелитель силы звезд, разрушения земли и заката солнца. Бог Ваал!
Плети колючек разорвали человеческое тело. Девушка с медными волосами подняла с окровавленного пола меч.
Она шла по улицам Пальмиры, разрезаемым криками и всполохами новых пожаров. Растения рушили всё. Каменные колоны под их напором превращались в жалкие обломки. Никого живого в городе уже не осталось.
Ваал сел на разрушенную стену, чувствуя, как земное порождение его силы ласково оплетает ноги. Под светом полной луны он покрутил в руках короткий, уродливый клинок. Тлен. Всё, что создали руки людей есть, было и будет тленом. Размахнувшись, он забросил оружие далеко в темноту оазиса. Плети колючек тут же подхватили его и раздробили в мельчайшие осколки. Они исчезнут. И люди будут приходить сюда пить воду. Только города и народа больше уже не будет. Жаль. Это был, сильный народ. В тишине до слуха бога долетел тихий писк, растения тут же рванулись к источнику живого звука, но он их остановил. В водах ручья плыла люлька, сплетенная из лозы. В ней плакал ребенок. Каким то чудом малыш избежал смерти от огня, колючек и камня. Но, Ваал знал, чудес не бывает. Всё оценено и предрешено. Народ Пальмиры не должен быть уничтожен и его задача как бога, сохранить их наследие. Просьба о смерти не естественна для матери земли. Жизнь намного важнее. Слетев с разрушенной стены, девушка подняла люльку из воды и двинулась прочь из оазиса. Туда, где караваны свободных кочевников в своём извечном как песок течении не бояться даже наглого и вездесущего Рима. Оставляя за спиной разрушенный город, оплетенный страшными колючими кустами, засыхающими и превращающимися в песок прямо на глазах.

2012-02-08 в 21:01 

viki-san555

Я тоже попробую =)

2012-02-09 в 14:29 

Leita
Артур вновь не мог заснуть — воспоминания сами лезли в голову, мысли непроизвольно закручивались вокруг яркой картины прошлого. Даже усталость прошедшего дня и изрядная порция выпитого спиртного не помогали.
...Он снова оказался в том переулке, где первый раз повстречал его. Буду маленьким мальчиком, заблудившемся в этом новом большом городе, промокший до нитки под проливным дождем, Артур был рад хоть одной живой душе, которая обратила бы на него свое внимание. Тогда он еще не знал, что живым можно быть только отчасти, и не старался держаться от подобных сущностей подальше.
Город был многолюдным, но никто, казалось, не замечал его. Все торопились по своим делам, прикрывая головы разноцветными зонтами. Это были единственные яркие пятна этого города, не считая искусственных светящихся неоновых вывесок магазинов и клубов. В безразличных лицах прохожих мальчик стремился отыскать хоть одно знакомое, но успеха это не принесло.
В отчаянии он зашел в неприметный проулок возле кофейни, сбросил свой школьный рюкзак и тихо заплакал, вытирая слезы рукавом. Он уже изрядно продрог, в ботинках противно хлюпало, очень хотелось домой. Дождь к тому времени уже прекратился.
Ты потерялся, малыш? - Фигура выступила из темноты так неожиданно, что мальчик вздрогнул. Высокий мужчина в темном костюме с зонтом-тростью заинтересованно смотрел на него свысока.
Я просто... - Артур пытался что-то сказать, объяснить незнакомцу, но зуб на зуб не попадал от пронизывающего холодного ветра.
Давай я помогу тебе, - говоривший мужчина протянул к нему руки, но мальчик попятился. - Не бойся, я не причиню тебе вреда.
Нет! Не подходите ко мне! - Что-то в этом человеке отталкивало и мальчик инстинктивно сопротивлялся его приближению. - Вы... Вы не такой, как все!
Какой ты наблюдательный, малыш, - мужчина улыбнулся, обнажая острые клыки. - Будущий «охотник», не иначе. Как интересно. Ты знаешь, кто я?
Мальчик отрицательно замотал головой.
Конечно, ты еще слишком мал для обучения мастерству охотников, но задатки в тебе есть. Мне бы следовало убить тебя сейчас, но мне интересно, что из тебя получится. Скажи мне свое имя, малыш.
Артур, - отозвался мальчик.
Будем знакомы, Артур. Запомни, что Консельмо спас тебе жизнь. Когда-нибудь мы повстречаемся вновь и ты отплатишь мне, малыш.
Мужчина еше раз окинул мальчика взглядом и направился в сторону оживленной улицы.
Артур смотрел, как вампир уходит. Он плохо запомнил его лицо, но голос отпечатался в памяти навсегда.
Это была его первая встреча с подобными существами, как и знакомство с Консельмо, убить которого ему будет поручено в далеком будущем...

2012-02-11 в 17:49 

SandroLeo
Siempre viva!
Малышка Дейзи была проблематичным ребёнком. Правда, не всегда. Когда-то Лилли, мать Дейзи, звала её своим маленьким цветочком, маргариткой. Но девочка недолго оправдывала своё имя. Она вопила, бегала, как сумасшедшая, выплёвывала еду и запускала в полёт полные тарелки, рвала платья, отвинчивала головы куклам, больно пиналась и всячески насаждала свою волю. Лилли плакала, потом злилась и раздражалась. Она убеждала, пыталась договориться, пускала в ход силу, но девчонка не желала её слушать, ни, тем более, слушаться. И если строптивого ребёнка мать ещё могла простить, то жена никак не могла понять мужа, который явно гордился дочкиными проделками, покупал ей мальчиковые игрушки и одёжки и всячески потакал её просьбам. Маленькая вредина, естественно, любила отца и, как ни странно, слушалась его почти во всём.
- Успокойся, Лиллибет, - говорил Мартин в ответ на проповеди жены о неправильном воспитании девочки и сетования на то, что из неё может вырасти. - Дейзи совсем ещё маленькая. Ну не нравятся ей розовые бантики и рюшки, ну не хочет она есть эту кашу - одень её в майку и шортики, да дай фруктовое пюре. Не всем же девочкам быть принцессами, как моя Бет. Пистолеты и шорты не сделают из девчонки террориста, гомосексуалиста, или подстилку для байкера или рэпера. Она скорее станет полицейским, как её грубый папка.
Слова мужа, разумеется, не успокаивали Лилли. Они продолжали ругаться, а Дейзи, прибегая на шум, швыряла в мать игрушкой:
- Ма-ма-а-а плоха-я!
Лет с шести дочь вообще перестала звать её мамой, неохотно брала Лилли за руку, игнорировала предложения поиграть и почитать. Зато бежала встречать отца, рисовала ему картинки про бетмена и трансформеров, предлагала свою порцию мороженого. Мартин гулял с девочкой, ходил с ней на футбол и бейсбол, таскал на плечах. Лилли в их формуле счастья будто бы не существовало. Выходя за Мартина она мечтала о том, как, безумно счастливая, будет гулять с мужем и красавицей дочкой, маленькой копией мамы в чистеньком платьице, на зависть всем. Вместо этого - вечера проводимые в одиночестве и муж с дочерью, больше похожей на сына, весело смеющиеся до того, как она вошла в комнату, и резко замолкающими после. Попытки поинтересоваться, над чем они смеются приводили к скандалам. Как в тот злополучный вечер, когда Лиллибет в очередной раз вошла в детскую из которой доносился весёлый смех Мартина и Дейзи.
- Над чем вы смеётесь?
- Пустяки, Бет. Правда. - Это муж.
- И всё же?
- Ничего тако-о-го Бет. Пра-а-вда - Это Дейзи, попугаем копирует папу.
- Не Бет, а мама. - начинает злиться Лилли.
- Не мама, а Бет. - упрямиться девочка, Мартин улыбается.
- Почему ты не хочешь называть меня мамой?
- Потому, что мне не нравиться .
- Не нравиться что? То, что я - мама, или то, что мама - это я? - Взрывается Лиллибет.
- Лилли, прекрати! - Мартин снова встал на сторону дочери. - Ну не нравиться ей слово мама, ну бывает... Она и меня папой не зовёт...
- Что бывает, Мартин? То, что у меня дочка похожа на мальчика? Или то. что она не хочет меня мамой назвать? Или то, что вы оба меня игнорируете?
- Мы просто вспоминали игру. - встряла Дейзи. - Тебя там не было и то, как вратарь отбил мяч ты не видела.
- Не было потому, что вы не позвали.
- Не позвали потому, что тебе это не интересно, Бет. - Улыбнулся Мартин. - На той неделе мы все вместе ходили в кино, помнишь?
- Конечно, помню! Я чуть со стыда не сгорела, когда Дейзи подралась с мальчишками из-за какой-то фигурки!
- Это была не какая-то, а моя фигурка! А они хотели её отобрать! - Вскинулась девочка. - Я победила. И вообще...
- Хватит! Ты вообще не должна была драться. А ты... - Лиллибет повернулась к мужу.
- Давай не будем устраивать разборки при ребёнке, Лилли.
- Мы должны разобраться с ребёнком, Мартин. С Дейзи. Все наши ссоры из-за неё.
Мартин покраснел, вскочил и вытолкнул жену из комнаты.
- Давай поговорим спокойно. На кухне.
Говорили долго. Мартин курил, а Лилли пила газировку из стеклянных бутылочек, которые до этого методично выстраивала на столе. Дейзи подслушивала у двери. Она давно уяснила , что является источником раздражения матери. Та никогда не была довольна той Дейзи, которая у неё была. И это было странно, ведь самой Дейзи безумно нравилась Лилли. Она была такая красивая, такая нежная, такая... Даже когда злилась и топала ногами она была похожа на принцессу, которую хочется спасти. Иначе и быть не могло, ведь такой рыцарь без страха и упрёка как Мартин никогда бы не полюбил другую. И уж тем более никогда не родил бы от неё Дейзи, его маленького героя. Та фигурка, из-за которой она подралась, была для неё, для принцессы Бет. Дейзи не решилась отдать её после драки в кинотеатре и она до сих пор лежала в кармане джинс.
- Нам надо расстаться, - услышала она голос Лиллибет, после долгого молчания. - Нам надо развестись.
- Что? - Мартин подавился табаком и долго откашливался. - Что ты сказала, Бет?
- То, что давно следовало. У нас ничего не получилось...
- Это у тебя ничего не получается Лилли. Почему?
- Потому, что я хотела и хочу другого.
- Точнее, другую.
- Да, другую. Я хотела девочку. Девочку, ты понимаешь?
- О Господи, Лилли... У тебя уже она есть.
- Девочку, похожую на меня и любящую меня.
- Да, Дейзи похожа на меня, но это не значит, что она не любит тебя!
- Но она даже...
- Я тоже не зову тебя дорогой, зайкой, сладкой, женой, моей женщиной и миссис Гибсон. Это не значит, что я тебя не люблю. Послушай... - Мартин рассмеялся и затушил сигарету. - Давай родим мальчика. Он будет похож на тебя... Ну и дизайнером, судя по всему. Начнём прямо сейчас?
- Хватит, Мартин. - Лилли даже не улыбнулась. Ей было не до смеха.
- Хорошо - хорошо. - Он примиряющие поднял руки. - Давай так - мы с Дейзи уедем на пару дней и...
- Дейзи, не смотря ни на что, моя дочь. Мы уедем завтра. Будем жить на ферме родителей и исправлять то, что получилось из неё с твой помощью.
- Да ты с ума сошла!
- Всё решено, Мартин.
- Это ты всё решила.
Мартин велетел из кухни и, не заметив Дейзи, прошёл в коридор. Резко скинул тапки, влез в ботинки и зашнуровал их. Сдёрнул с вешалки куртку и кепку, почти уже вышел за дверь....
- Мартин! - Он обернулся и увидел своего маленького сорванца. В джинсиках и красном свитерке, с короткой стрижкой она была похожа на него в детстве. Он хотел мальчика, а получил дочку. Но папина дочка любимей сыночка и он обожал свою странную девочку, больше всего на свете боясь её потерять. Он не может позволить Лиллибет уйти и забрать её.
- Что, Дейзи?
- Куда ты уходишь?
- Ещё не знаю.
- Можно с тобой?
- Нет.

URL
2012-02-11 в 17:49 

SandroLeo
Siempre viva!
Мартин вышел за дверь. Дейзи собралась было пойти в свою комнату, как из кухни выбежала всклокоченная Лилли.
- Собирайся, мы уезжаем.
- Что?
- Мы уезжаем, - повторила Лилли. - Сейчас. Оденься и собери рюкзак.
- Нет.
Лилли не стала спорить. Она сгребла бутылки из-под колы в мусорный мешок, вытряхнула туда же пепельницу Мартина, сама засунула кое-какие вещи в рюкзачок дочери, чуть ли не насильно обула её и, захватив свою сумку и зонтик, выволокла ребёнка за дверь. Девчонка упиралась и пыталась ударить Лилли, но не плакала, только постоянно повторяла:
- Я не хочу с тобой, я хочу с Мартином!
- Не успокоишься - отца больше не увидишь. - Рявкнула на выходе из лифта Лилли, делая ударение на слово "отца".
- Н-но...
- Довольно, Дейзи Гибсон! Ни слова больше! Я - твоя мать, нравиться тебе это или нет. И я буду решать что тебе делать, где и с кем жить. И увидишь ли ты Мар... Увидишь ли ты отца буду решать я. Понятно? - Лиллибет вышла на улицу и раскрыла зонт.
Лил дождь, такси ещё не подъехало и Лилли привычно направилась в подворотню, куда жители окрестных высоток выкидывали мусор. Дейзи подумала было сбежать, но прекрасно понимала бесперспективность этого шага. Почему, ну почему она не может дать отпор ненавистному решению? Всего этого могло бы не быть. Да и той, которой так неприятны Дейзи и Мартин тоже могло бы не быть. Почему бы ей не уйти и не оставить их в покое... Звук упавшего тела заставил Дейзи подойти ближе. Лилли, подскользнувшись и сильно ушибшись, пыталась подняться из грязи. Дейзи ускорилась, думая помочь.
- Послушай меня хоть раз и подойди, чёрт подери, - Рявкнула Бет, после очередной неудачной попытки подняться. Дейзи остановилась. - Живее, чего стоишь? Хочешь, что бы я тут скончалась, маленькая дрянь?
Не справедливые слова Лилли разозлили Дейзи. Она всегда помогала по дому, старалась не шуметь вечером, чистила зубы и отходила от экрана почти с первого раза. Она старалась быть хорошим ребёнком для Мартина и Лиллибет, но последнюю это не устраивало. Ей хотелось иметь хорошую девочку. Одну из тех ябид и плакс в разноцветных платьицах, длинными волосами и искривлёнными в капризе губками. Одну из тех, кто никогда не врёт, даже когда надо помочь другу избежать трёпки. Никогда не врёт...Дейзи отпустила фигурку, которую держала в кармане всё это время.
- Одна плохая девочка не может поучать другую, правда? - спросила она.
- Что? Что ты несёшь? Помоги мне,я, кажется, вывихнула ногу.
- Врать не хорошо, Лиллибет, - продолжила Дейзи беря крепкую палку, что была прислонена к ближайшим бачкам и коробкам. - Кричать и ругаться не хорошо. Ты плохая девочка, Лиллибет. Тебя нужно наказать, пока ты не выросла в воровку или бандитку.
- Дейзи, - Лилли пыталась встать, - Перестать, прекрати Дейзи! Дейзи, нет!!!
Удар, конечно же, не был сильным. Но голова Бет пришлась на острый край большого мусорного бака. Поняв, что она мертва, Дейзи не очень-то испугалась. Промелькнула мысль о том, что станет с Мартином, когда узнают, что его дочь убила собственную мать. Выходя из подворотни Дейзи обернулась. Тело матери скрывала темнота переулка, её любимый розовый зон отнесло в сторону. Дейзи вновь засунула руку в карман и сжала фигурку. Почему Лиллибет не могла полюбить её, почему? Почему она, Дейзи, не смогла в очередной раз сдержать приступ гнева, как учил её Мартин, медленно посчитав до десяти? Почему?
- Дейзи, малыш! - Она обернулась на родной голос и увидела Мартина. Он стоял у входа в их дом и махал ей букетом розовых калл, любимых цветов Лилли. - Как думаешь её пон...Дейзи, малыш...Что ты здесь делаешь?
Мартин быстрым шагом направился к ней. Дейзи в последний раз с силой сжала фигурку и, вынув её из кармана, швырнула к остальному мусору.


Вот такой вот, на мой взгляд, жуткий хоррор. Так вышло, таковая моя история. Я так вижу. Ребёнок правда не кажется мне опечаленным или потерянным. Скорее угрожающим. Сразу вылезли вопросы кому он мог угрожать и почему...

URL
   

Сообщество писателей.

главная